Дмитрий Томчук: на один вечер нас попросили ослепнуть

Международный благотворительный фонд «Let’s help!» провел в Днепре гала-вечер «BLACK BOX Дніпро». Гостями вечера стали 80 известных днепрян. С черной повязкой на глазах они ощутили жизнь на  ощупь, в том числе попробовали съесть три блюда и потанцевать вслепую. На вырученные от благотворительного вечера средства планируется приобрести принтер Брайля или обеспечить специализированной литературой городскую общественную организацию «Наперекор судьбе». Билет на мероприятие стоил 3 тыс. грн. Сбор взносов происходил также и в течение вечера. Кроме того, приобщиться к доброму делу могут не только гости благотворительного ужина, но и те, кто не смог ее посетить. Подробную
информацию об этом можно найти на сайте фонда.

Инвестиционный банкир Дмитрий Томчук был на этом мероприятии, где всех попросили на один вечер ослепнуть. На своей страничке в фб он поделился впечатлениями от прикосновения к миру незрячих людей.

 

Жили ли вы в темноте? Внутри чувства, что вам некуда идти, нигде нет выхода, и что вам никто не поможет? Задыхались ли вы от безысходности, беспомощности, бессилия? Ощущали ли хоть раз, что ваша жизнь зашла в тупик, из которого нет, не будет и не может быть выхода? Скорее всего да, а потом что-то случалось, и это проходило. Потому что если это не так, то вы бы сейчас не читали этот пост. Вы были бы в другом месте и в другом состоянии. Чтение постов в ФБ свидетельствует, что у вас дела не так плохи, как могли бы быть.

Я провел вчерашний вечер в полной темноте. Нет, речь не об отключении света. Я был на мероприятии, где нас попросили на один вечер ослепнуть. Но по порядку. Вчера меня пригласили на событие, посвященное жизни слепых людей. В качестве кого и почему пригласили – вопрос второстепенный. Важнее что там происходило.

 

В зале были разные люди. Были и знакомые из бизнес-среды. Были и обычные люди. Рядом со мной за столом сидела мама девочки, которая никогда не видела ее лица, так же, как и солнечного света, красок природы или платья своих кукол.

В самом начале вечера нас попросили надеть на глаза повязки. Мы надели, рассчитывая, что это на несколько минут. Оказалось, на весь вечер, и это поднимает внутри вас панику, когда вы понимаете, что это дольше, чем вы рассчитывали. Вы начинаете задыхаться. Вам кажется, что вы (ха-ха!) стали понимать, что такое смерть. Вам кажется, что вас похоронили заживо и на вас давят комья холодной сырой земли. Темнота забивает вам дыхательные пути, вы умираете. Но вы не умираете, вы всего лишь приглашены на мероприятие и играете в игру, только и всего. Такая простая, незначительная вещь. Повязка, которую в любой момент можно снять. И всего на один вечер. Но они не могут ее снять. Их повязки с ними навсегда. От рождения до смерти.

Когда мы немного освоились, начался ужин. Нам сказали, что будет три блюда. Когда принесли первое из них, я долго пытался нашарить вилкой хоть что-нибудь на тарелке. Там ничего не было. Знаете, в таком положении даже такая мелкая неудача заставляет вас очень сильно расстроиться. Вам кажется, что над вами издеваются, вы последним усилием стараетесь не сорвать с себя повязку и не бежать из зала, из здания, из города, от себя, от этого чувства, от этого опыта. Бежать бессмысленно, от такого не убежать. Вам хочется выть от бессилия, кричать в голос, обида и слезы подступают к горлу – и это при том, что даже самые крупные наши провалы и миллионные убытки я переживал намного спокойнее, чем эту пустоту в темноте!

Поэтому я шарю по тарелке, пытаясь понять, что же там. И только тонкий визгливый царапающий звук. Наконец, я накалываю что-то мягкое и упругое. Это долька помидора. Это самый обычный салат из нарезанных дольками помидоров. Я жую его, и не чувствую никакого вкуса. Я решаю выпить вина, но меня останавливает то, что если даже я нашарю высокий бокал и не переверну вино (хорошо, если только на себя, а что если на дорогие платья сидящих рядом дам?), и даже если я не пролью ни капли, когда буду пить (и даже не узнаю, что рубашка и костюм залиты вином), и даже если я не поставлю дорогой бокал мимо стола – это ведь будет последнее вино за вечер. А оно может понадобиться в дальнейшем, если станет еще хуже. Поэтому лучше приберечь его – ведь если я его выпью сейчас, то я не смогу найти на столе, заставленном едой и посудой, бутылку, а если и найду, то вряд ли нормально налью в бокал. Лучше не наливать. Лучше поберечь то, что в бокале – за несколько подходов, делая маленькие глотки, я кажется научился пить на ощупь и почти уверен, что не пролил вино на себя. Да, и при этом еще ведь нужно общаться с окружающими, как на любом мероприятии.

Потом приносят следующее блюдо. Осторожно я исследую его вилкой – ведь я не могу ни принюхаться к нему, ни ощупать пальцами, а потом вытереть их о салфетку. На все уходит чертова уйма времени. И только когда я с горем пополам съедаю половину, я понимаю, что это рыба с овощами. Не видя, что вы едите, очень трудно вот так прямо сразу понять, что это за еда.

Потом приносят десерт. И все время, пока вы его едите, для вас остается загадкой – весь ли десерт попадает к вам в рот, или часть у вас на лице, а часть – на брюках. Последнее, чего мне захочется в жизни – чтобы видеозапись нашего ужина увидел хоть один живой человек. Также я знаю, что я, не сильно-то пугливый человек, прошедший за 20 лет бизнеса много всего разного, вряд ли когда-либо отважусь посмотреть ее сам. Не из-за неловкости или стыда увидеть себя в нелепом положении. Из-за страха, черного подземного страха.

А после еды были танцы. Мы встали из-за столов и танцевали медленный вальс. И самый обычный, мелодичный и милый вальс показался мне в этой темноте самой душераздирающей музыкой, которую я слышал. Как проходил этот танец, я описывать не буду. Вы наверняка представили уже картину сами. Да, это было именно так. Когда закончился танец, мы остались посреди зала беспомощные: ведь теперь нужно было найти столы, за которыми мы сидели, но мы кружились по залу, и теперь не знали, какая сторона где. И только когда мы расселись, нам разрешили снять повязки. Потом была остальная программа вечера, но это уже не важно.

По дороге домой я вдруг вспомнил это чувство. Весь этот страх, удушье, непонимание происходящего, постоянное натыкание на всё, тревога, движение вслепую, невозможность сориентироваться или хотя бы понимать, что вас окружает – ведь именно эти чувства я переживал 20 лет назад, когда делал первые шаги в бизнесе. 20-летний студент в кромешном вареве под названием «Украинский бизнес» в 90-х. Это было то самое чувство, что я пережил сегодня. Только оно продолжалось не пару часов, а годы и годы, и ослабевало, медленно и неверно, на протяжении многих лет. Ушло ли оно окончательно и навсегда? Конечно нет. Ведь никто из нас, а вернее из тех, кто все еще жив, занимаясь бизнесом на протяжении десятилетий, не тешит себя иллюзиями и не считает, что за эти годы он прозрел и стал видеть в деталях и красках и бизнес, и рынок, и окружающих. Нет, это не то определение. Просто за двадцать лет мы здорово натренировались ориентироваться здесь вслепую, в полной темноте. Но если в 90-х эта темнота кишела опасными хищниками, способными одним махом снести голову или утащить вас без следа во мрак, то сегодня она населена уже вовсе невообразимыми и бредовыми тварями. Но мы хорошо научились двигаться, нам помогают слух и интуиция. Но это не значит, что мы научились видеть.

Даже не знаю, прозреем ли мы когда-либо. Скорее всего, что нет.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или нажмите СЮДА

Вас может это заинтересовать