Борис Филатов о 9 мая, втором сроке и лишнем весе

Вот вам вторая часть беседы Романа Скрипина и Александра Чижа с городским головой Днепра Борисом Филатовым. Первую часть читайте здесь.

Если бы я говорил как политик, я бы сказал, что все это придумал Вилкул. Но, если честно – мы же много разбирались. Когда это случилось, я первым поехал в больницу к побитым ребятам, провел, так сказать, собственное расследование. Это настоящий «черный лебедь». То есть это могло случится в любом городе. И тому (причиной – ред.) были определенного рода обстоятельства. Начиная от идиотов, размахивавших палками, и заканчивая господином Вилкулом и бывшим руководством УВД области.

Все это началось фактически 2 мая, когда Вилкул вывел своих товарищей, расставлявших какие-то лампадки, бегали, кричали: «Одесса, не забудем, не простим!». Пришли радикально настроенные национал-патриотические товарищи, ну, и им там надавали, короче, по ушам. Всем было известно, в т.ч. оперативным путем, что Александр Юрьевич собирал там свое окружение и говорил, мол, раз так, то на 9 мая мы должны дать отпор. Вот такой был разговор.

Они собрали разный «непотреб» по городу и в Кривом Роге, и в Каменском, и везли их сюда. И вот тогда должна была сработать сразу милиция – не допустить, чтобы все эти товарищи приехали сюда.

Были ли они настроены на то, чтобы бить АТОшников? Насколько мне говорили – нет. но когда это происходит, то уже потом как бы этот снежный ком остановить невозможно.

Опять же: зачем нужно было забирать розовые флаги с желтой розой у социалистов – тоже возникает большой вопрос. Причем это делали в т.ч. пассионарии, которые у нас специалисты…

Вот тот юноша, который рассказывал про унылое гуано, это же он, в принципе, первый напал на колонну социалистов. Это надо было делать? Они даже не красные были, а розовые.

С другой стороны был вопрос: все эти товарищи – и социалисты, и Оппоблок – они знают о том, что есть распоряжение, сессионное решение о запрете любой партийной символики во время общенациональных праздников. И я был инициатором этого решения.

Я не хочу, чтобы на 9 мая ходили Оппоблок или «УКРОП», БПП или «Батькiвщина». Это – общенациональный праздник. Или – на любой другой праздник, на 8 мая. Но они злонамеренно это проигнорировали. Поэтому, когда я говорю про «черный лебедь», это когда получился такой конгломерат безнаказанности одних, наплевательского отношения других, условно там – агрессии третьих. И оно вот так вышло.

А полиция? Люди из оцепления Оппоблока были хорошо проинструктированы. Я не могу рассказывать всех подробностей, в т.ч. следствия. Они вели себя так, что, когда полиция подходила, они поднимали руки и говорили, мол, ребята, мы с вами, мы за вас, и все. То есть там были те, кто все это продумывал очень технично. И нельзя сказать, что полиция именно их защищала или била АТОшников – в, так сказать, им угоду. Когда это уже разобрали на эпизоды, посмотрели километры видеокамер, это был реальный «черный лебедь».

Когда я приехал к ребятам в больницу, спросил, зачем они туда пошли, звал их кто-то, отправлял кто-то, они отвечали, дескать, мне товарищ позвонил, давай типа поедем, кофе попьем, пройдемся. То есть оно как бы не исключает того, что произошло. И за это, естественно, должны ответить – и те, кто неправомерно применил силу, и те, кто вывел людей, подбуривал их. Но здесь нет «конспираси», потому что я даже слышал версию, что я якобы подговорил АТОшников, чтобы они напали на полицию, а последних подговорил побить АТОшников – для того, чтобы расправиться с начальником УВД области.

Мне когда это сказали, я говорю: «Ну, я вообще уже тогда, наверное, просто князь тьмы, какой-то Джокер, который сидит и это все придумывает».

Приятного мало. Позор есть, в т.ч. и для мэра. Но это реально «черный лебедь». А вот, если бы я был политиком, я бы говорил: «Да, это – Вилкул» (стучит кулаком по столу –ред.). И я так говорил – до того, как разобрался.

Фрейкоры в Днепре и ноги на лавочках

«Муниципальная варта» в любом случае не может быть фрейкором (добровольным корпусом – ред.). Вообще, фрейкор – не очень хорошая параллель. Но мы создаем городскую организацию, выделили под нее финансирование, забрали у псевдоветеранов. Причем все национал-патриоты хлопали мне и кричали, какой Филатов молодец – забрал у ветеранов деньги.

Это я к тому, насколько изменчива народная любовь. Вчера они говорили, что Филатов молодец, все российские СМИ писали, что Филатов – фашист, забрал у ветеранов финансирование. На следующий день, когда я назначил Ткаченко. Все забыли мои былые заслуги перед патриотическим движением. А Филатов такой, какой он есть.

«Муниципальная варта» – это фактически охранная структура, обеспечивающая разные силовые акции со стороны мэрии: сносы МАФов, газовых заправок и всего остального. Патрулирование? Тогда надо расширять штаты, но тогда начнут говорить, что Филатов увеличивает свою частную армию.

Но вот честно – опять же, я врать не буду, – я просто вижу, что сейчас буквально, в связи с изменениями в составе полиции после 9 мая, достаточно быстро появились определенного рода результаты. А когда люди ноги ставят на лавки… Другой народ нам не достался. Причем еще надо проверить, откуда эти люди. Может, они приехали из Павлограда или еще откуда-то.

«Азиатский» город

За год мы много «азиатчины» убрали. Изменения есть: начиная от чистки дороги заканчивая высадкой цветов, озеленением. Я часто повторяю: если бы меня убрали с этого кресла, у нас бы тут было точно Катманду – там у меня товарищ живет 15 лет, я видел фото оттуда, мне этого было достаточно. Они бы поставили ларек в фонтан горисполкома или, наверное, выращивали бы рыбу там и продавали. Не нравится сравнение с Катманду? Хорошо, тогда Аддис-Абеба, я там был.

Перед вашим визитом от меня вышла делегация. Видели? Я проводил совещание по благоустройству, объяснял своим подчиненным, что, мол, ребята, вы работаете, извиняюсь за выражение, как цыганский табор – в хорошем смысле. Сначала кочуют в одну сторону, потом – в другую. А я хочу видеть план – четкий, понятный, с хронометражем, географией – как мы это все будем зачищать, убирать, какое под это будет финансирование. Какие будут МАФы. Например, вот такие (показывает картинку –прим. ред.) – «турецкий экохлеб» — это по поводу азиатчины.

Поэтому я готов выслушивать самые гадкие вопросы. Но я просто объективно оцениваю, так сказать, происходящие реалии. И поверьте, за год – не за год, за полтора, за два – сколько я здесь сижу – сделано очень многое. Потому что то, что досталось, это был какой-то вообще…

Но я никогда не кивал на «папередников». Не говоря о том, что жилищный фонд изношен на 80 процентов, на 70 процентов изношена инфраструктура. Будем делать в следующем году Южный мост, но без Мишалова…

Поэтому это был самый обидный вопрос.

Второй срок и «эти идиоты»

На второй срок пойду – и я этого не скрываю. Но у нас сейчас такой исторический момент, что ты не знаешь, где ты окажешься завтра. Может, я буду в ОГА сидеть или в Верховной Раде с этими идиотами. Есть хорошие люди, а есть разные. Или – в мэры попаду. То есть это дело как бы случая, поэтому я не знаю. Я не думаю, что, если, например, завтра меня не выберут люди…

Одна из основных мотиваций была – чтобы не выиграл Вилкул. Я этого не скрывал.

В горсовете у нас – спецотлов сидит. Особенно после того, как был принят закон – чистая лотерея: попали и жук, и жаба. Не хочется говорить про коллег плохо, особенно по телевизору. Я, в основном, в Фейсбуке про них пишу.

Вот нет, чтобы что-то хорошее узнать! Проговорили полчаса про Ткаченко! Фестиваль муралов у нас будет в среду. Смартдеревья будут ставить – они будут раздавать Интернет и мерцать красивым цветом.

Обмалеванная стена за половецкими бабами, я считаю, что это безобразие, хотя вопрос не по адресу – это областная собственность. И почему по этому поводу не рефлексирует облсовет – большой вопрос.

Вот, вы сами сидите и раздваиваетесь (интервью брали два журналиста – ред.). А я, вообще, считаю, что должна быть просвещенная диктатура. И тем, кто рисует, просто взять, я не знаю, там… пообрубать руки.

Вы говорите, мол, вы должны все согласовывать, должна быть демократия, а потом, что сплошная азиатчина. А как можно быть демократом, когда есть такие люди, которые не понимают, кроме как разве что…

Сейчас мы договариваемся с местными судами и с… не пенитенциарная служба, а… как это? Короче, все, кто будет пойман на вандализме, будет 15 суток – одел оранжевый жилет и – пошел в нем мести город. То есть не просто это будет у нас 15 суток.

Об украинском языке

Наверное, неправильно, что я официально веду сессии на русском языке. Не «наверное», а точно – неправильно. Но проще мысль выражать на том языке, на котором я думаю. Так я, мне кажется, более убедителен. Если б у нас сессии были нормальные. А нас каждый… как ни сессия (смеется – ред.)… Ну, действительно! Если у меня то трибуну захватывают…

Английский когда-то хорошо знал. Сейчас забыл. Ну, честно, ну, память уже не та. How do you do?

О морально-этичных границах

Есть вещи, которые не обсуждаются: национальный суверенитет, территориальная целостность, державна мова, между прочим. То есть я бы никогда не выступал ни с какими инициативами, не поддерживал никакие вещи, связанные, так сказать, с автономизмом и регионализацией. Точно так же я считаю, что страна у нас должна быть унитарная. И никаких не может быть по этому поводу спекуляций. Да, она разная. Да, есть разные подходы. Но спекуляции должны быть исключены.

И, конечно, я бы никогда не связался в своей, так сказать, карьере с людьми, которые запятнали свои руки кровью и в т.ч. крадут.

Я могу с разными людьми разговаривать, общаться. Люди все разные. И, к сожалению, они не ангелы, и завтра у них не вырастут крылья. И, как я когда-то писал, хотелось бы, чтобы все «рыги» улетели на Луну. Но они никуда не улетят. И ты просто понимаешь… это знаменитое выражение про real politic: для того, чтобы решать задачи, надо крутиться на пупе. Я – канатоходец на канате. Ну, приходится балансировать. Не знаю, мне кажется, у меня получается.

Романтичный мальчик – о мусоре

Расписан график. Если наш английский проект пойдет нормально, к 1 октября заложим капсулу нового мусоросжигательного… мусороперерабатывающего завода, сжигания там не будет. Будет сортировка.

Постучу по дереву (стучит – ред.). есть два конкурирующих проекта: англичане и австрийцы. Они попеременно бегают, причем говорят: мы будем быстрее, мы будем быстрее. Там есть разные – чуть-чуть – принципы. Австрийцы хотят построить завод, который будет принимать под 500 тыс. т и возить туда мусор чуть ли не со всей области – по новому тарифу. Англичане хотят построить завод, который будет касаться только города Днепр.

Я и тем, и другим сказал: «Ребят, кто быстрее добежит, того и тапки». Плюс – кто даст более выгодные условия городу. Англичане сейчас предлагают 10 процентов от прибыли в будущем государственно-частном партнерстве. Сейчас все находится в стадии согласования документов. Весь вот этот график пойдет,как есть. Они сделали морфологию мусора. Я ездил в Манчестер, проводил переговоры. Даже меня водили к сэру Джеральду Ховарду, возглавляющему в английском парламенте – условно – отвечает за связи с Украиной. То есть все как бы круто. Но я пока боюсь. Тьфу-тьфу-тьфу…

Помогать Садовому не хочу… В душе остается скепсис, потому что, когда пришли австрийцы и говорят, что готовы вложить 157 млн евро – на 10 лет… ну, как-то… Не знаю, я вообще такой – романтичный мальчик, но в чудо – ну, это реальное чудо… поэтому я пока не хочу. Поэтому я нигде не вылажу, не кричу, не пиарюсь.

1 октября, дай бог, закопаем капсулу на нашем мусорозахоранивающем полигоне КП «Эко Днепр» — за Диевкой. И мне все равно – с англичанами или с австрийцами.

К сожалению, знаете, жители всегда против. Я понимаю, что это – не самое лучшее соседство. Но так уже получилось, что он появился там. Жители приходят и говорят: «нам мешают вороны!». Раз – вороны пропали. Они говорят: «А куда делись вороны?». Мэр купил пропановые пушки, которые стреляют газом, и воронам от этого плохо, они все разлетелись.

Потом они приходят и говорят: «Нам – воняет». Выясняется. Что воняет не с полигона, а вообще, там, условно, с шинного завода. И так постоянно они приходят.

Понятно, что это не самый лучший способ захоронения, но это – не Грибовичская свалка. То есть там все укатывается, перекатывается бентонитовыми матами. Даже есть у нас проект… Пришли товарищи, которые потом хотят бурить и добывать оттуда газ. То есть это, конечно, экстенсивный, так сказать, способ переработки мусора, но – наш мусорный полигон, поверьте, не самый худший в стране. Вот так! А, дай бог, построим завод, вообще будет хорошо.

О бабайках и ночных узбеках

А кто такой Куприй на Фейсбуке? Человек, у которого 10 лайков – по сравнению с тысячами? (если его прямой шеф Коломойский) Пусть Коломойский тогда им и командует! Поговорим о Куприе и потом уже не будем его вспоминать: о бабайках ни слова!

Пришел ко мне Виталик, сел на это кресло, достает бумажку и говорит, мол, я к вам по такому вопросу. Начинаю читать, волосы встают дыбом. Спрашиваю: «понимаешь, с чем ты пришел?». Он говорит: «Да, это – добросовестный собственник».

Чтобы было понятно, посмотрите (показывает в окно – ред.), вот стоит дом, каждое утро я прихожу и он вырастает на пол-этажа – в полутора метрах от школы, ни одного документа, по ночам работают узбеки. Это к вопросу об азиатчине. Я доберусь как бы до него, я не хочу это говорить в эфире. У меня есть длинный план, в т.ч. согласованный с ГПУ.

Чтобы было понятно, знаете, в Киеве был такой Войцеховский – застройщик? Вот это (жест в сторону окна – ред.) – местный Войцеховский, братья Каснеры. И приходит ко мне Куприй и говорит: «Помоги им, это хорошие люди». Я говорю: «Виталик, встал и – из кабинета, давай, до свидания». После он обиделся, но, с учетом того, что я иногда люблю говорить, так сказать, острые слова, я употребил в отношении него табуированную лексику. Он еще больше обиделся. После этого он начал писать на меня эти самые…

Насколько я знаю, они строят даже без проекта и планируют чуть ли не 24 этажа. У меня проще подход: вот, пусть они строят… Чем больше они потратят денег… Все равно мы это снесем. Пусть тратят. Вот, они тратят, тратят, тратят… Я им передал… Они даже добежали до одного из наших местных владык – не будем говорить, до кого. Звонит мне владыка, говорит: «Не трогайте, пожалуйста, братьев Каснеров, это хорошие ребята, они будут строить церкви». Я говорю: «Какие церкви? Они вообще евреи»… То есть они оббежали всех начальников – милицейских, полицейских, прокурорских, СБУшных, всех! И потом в результате пришел Куприй. Вот это – Куприй!

Куприя можно забыть уже. Он просто каждый день на меня пишет депутатские обращения и еще по «1+1» меня показывает. Но я привык к этому.

О Корбане и телефоне

«Нокии» нет, я вам покажу. Но правда – в чем? Я просто не смог туда перенести записную книжку. Смотрите: нет ни Вотсапа, ни Телеграм, ни Фейсбука, ни мессенджера… Я вышел со всех мессенджеров, и за это большое Корбану спасибо, потому что – честно – я перегрузился контактами. В т.ч. не только с Фейсбук-сообществом, но и с разными депутатами, интересантами. Они все писали мне какие-то в т.ч. предложения не совсем, так сказать, правильного характера.

Теперь – либо через приемную, либо – в прямом эфире. Для очень многих это дискомфорт, для меня – нет. Я себя нормально чувствую.

Я – фигура не политического масштаба. А в эфирах (канала «1+1» — ред.) обсуждают серьезные вещи… как бы Куприй – он лидер республиканского масштаба, он интересен избирателям. Я – не интересен. Я вот тут сижу, копаюсь в стройках, ларьках.

А в Фейсбук я вернусь. Я хочу деньги у него выиграть (у Корбана – ред.)… Там пять. Причем я поднял ставки. Он предлагал 5 за неделю. Я сказал: «Смотри, чтоб доказать, что я не «аддикт», как говорят по-английски, я тебе даю как бы на месяц фору». И, вы знаете, я еще подумаю, возвращаться ли. Ну, в Фейсбук, конечно, я вернусь – это прекрасное средство коммуникации. Но то, что связь будет односторонняя – 100 процентов.

О споре с Ярошем и наборе веса

Мы спорили во время марафона 16 октября 2016 г., кто больше похудеет – Ярош на 10 кг, я – на 20 кг. Мы оба проиграли. На все, что со мной килограммы – и проиграл (смеется – ред.).

За время работы на государственной, как я говорю, на хорошей должности, я, наверное, 25 кг минимум набрал. (Сказывается) отсутствие режима, бутерброды, колбаса, пицца. Вечером приходишь с работы в 12 ч, залез в холодильник. Плюс – плохой сон. И – однозначно – мне некогда реально заниматься спортом. Вот это мой спорт ( в кабинете – ред.): здесь беговая дорожка – так, пылью она прикрылась, там – «груша», иногда бью: даже вон валяются перчатки и бинты.

(Продолжение здесь)

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или нажмите СЮДА

Вас может это заинтересовать