Почему Украина вынуждена импортировать свой национальный продукт?

Гость прямого эфира программы 51 канала «Вечерняя мясорубка» – президент Ассоциации свиноводов Украины, кандидат сельскохозяйственных наук Артур Лоза. Что происходит сейчас в свиноводстве — без преувеличения, национальной отрасли сельского хозяйства?

— Пришла весна, на улице всё жарче. Жарко и у нас в студии. Наш гость – президент Ассоциации свиноводов Украины, кандидат сельскохозяйственных наук Артур Лоза. Добрый вечер!

Артур Лоза: Добрый вечер!

— Сало – фактически национальный продукт Украины. Сколько тонн свинины производит наша страна, каковы размеры экспорта и импорта этого товара?

Артур Лоза: Есть такая мифологема, что сало – исключительно национальный украинский продукт. Наверное, это правда. Что касается свинины как таковой, то, если перефразировать комиков, это не только сало, но е еще и 50-60 кг высококачественного мяса.

Тут ситуация несколько хуже. Есть ретроспективная статистика времен СССР. В стране было поголовье на уровне 20 миллионов особей. Производили 1,5-1,6 млн т свинины забойного веса. Для сравнения: сегодня в Украине 6,3 миллиона голов свиней при производстве около 760 тысяч тонн мяса. То есть объемы производства снизились практически в три раза.

Ситуация не совсем характерна. В развитых европейских странах, которые можно назвать свиноедными – Австрия, Германия, Франция, Испания, Литва – потребляют свыше 40 кг, а в Австрии более 60 кг свинины в год на душу населения. У нас – 18,8 кг на человека за тот же период. Так что мы не такая уж и свиноедная нация, что связано с экономической ситуацией, трендами.

— Курица значительно дешевле. 

Артур Лоза: Да, и она побеждает в этом соревновании. Общее потребление свинины примерно 30 процентов от всего рациона. А в европейских странах другая ситуация.

Стыдно сказать, но себя мы не обеспечиваем свининой в полном объеме. Есть понятие – отложенный спрос, потенциальный спрос рынка – с учетом потребления 30 кг на человека: это на уровне 1,3-1,4 млн т. А мы производим 760 тысяч тонн.

Почему люди не едят свинину? Потому что она – деликатесный продукт, что связано с уровнем обеспечения населения, экономическим развитием. Есть абсолютно четкая зависимость между уровнем ВВП и объемами потребления мяса вообще. Мы не являемся исключением, мы – заложники сегодняшней экономической ситуации.

Мы наблюдали положительную динамику потребления в 2009-2013 гг., когда объем потребления вырос почти до миллиона тонн. В 2013 г. потребляли 990 тысяч тонн при производстве около 70 тыс т.

Дефицит компенсировался импортом. Страна была очень крупным импортером. Вынуждены были закупать почти треть потребляемой свинины – из Бразилии, Германии, Польши, Америки и других стран.

Потом ситуация несколько изменилась. Мы вышли почти на баланс. Но изменение обвалило уровень потребления: после кризиса 2013-2015 гг. – более чем на 20 процентов. Потому и образовался определенный баланс.

А отрасль – достаточно инерционна, и в течение двух кризисных лет появилась даже тенденция к росту. Последствия кризиса начали ощущать в текущем году. плюс – добавилась африканская чума свиней, вносящая свои коррективы. И мы сейчас на пороге нового дефицита потребления свинины. Возможно, в 2017 г. снова будем наблюдать существенный рост уровня импорта свинины.

— И цен также?  

Артур Лоза: Однозначно. Свиноводство работает на открытом рынке. Как только спрос будет не удовлетворен, сразу же это отразится на ценах.

— А почему свиноводы не наращивали объемы производства за два года кризиса и Украина снова не стала экспортером?

Артур Лоза: Наращивали. В стране весьма интересная ситуация. Около 50 процентов поголовья – а в прошлом году было около 7 миллионов свиней всего – находится в приусадебных и малых фермерских хозяйствах. Остальное – в промышленных хозяйствах, но это сектор неоднородный. Там есть хозяйства, которые после кризиса 90-х гг. переоборудовали и модернизировали свои производства, практически выйдя на уровень мировых стандартов по эффективности. Но таких, к сожалению, немного, хотя с каждым годом их становится больше, но на этом фоне становится меньше неэффективных хозяйств. Так что все зависит от темпов роста и снижения неэффективных производств. Темпы роста потребления были значительно выше, чем темпы наращивания объемов производства.

— С фермерской свиньей на европейский рынок не пойдешь – это понятно. А большие фирмы – разве для них это не эффективный бизнес? 

Артур Лоза: Этот бизнес нуждается в серьезных инвестициях. Все, что у нас было раньше, морально устарело. Нужна реконструкция, переоборудование или лучше построить новые помещения.

Сейчас современное свиноводство – это автоматизированный процесс с системами микроклимата, подачи корма, удаления отходов. Нужны инвестиции и в сфере закупок нового поголовья, поскольку оставшееся с советских времен не конкурентоспособно с современными генотипами и по уровню конверсии корма. В 90-х гг. у нас практически не было селекционной работы. Поэтому вынуждены были завозить поголовье из-за рубежа, чтобы отвечать жестким мировым стандартам ведения этого бизнеса.

— Если открыть среднего размера ферму, сколько надо средств?

Артур Лоза: Зависит от уровня автоматизации и технологий. В целом примерно 4-6 тыс евро на одну свиноматку.

— А государство или районы, область как-то это стимулирует?

Артур Лоза: Были программы компенсации кредитной ставки, но в них – очень много ограничений. И, в принципе, они финансировались из спецфондов. Как всегда у нас бюджет не очень хорошо наполнялся…

— По остаточному принципу…

 Артур Лоза: …к тому же существовала систем распределения дотаций. Получали далеко не все.

— А еще и коррупционная составляющая?

Артур Лоза: Обязательно имела место, да.

— А что делают со шкурами и копытами?

Артур Лоза: В бизнесе надо пробовать перерабатывать максимально все, тем более что практически нет стран, который только импортируют или экспортируют определенный товар. Европа экспортирует свыше 2,3 млн т свинины в год – во все  страны мира, и США – так же. Но они и импортируют определенную продукцию. То есть сейчас торговля настолько адаптирована под рынки, потребителя, что свинья, так сказать, разбирается на мелкие запасные части, каждую из которых производитель хочет продать. Украина к этому только идет. В основном торгуют полутушами. Но определенные подвижки есть.

Например, ножки, хвостики, ушки очень популярны в азиатских странах – в первую очередь, в Китае, в Гонконге. Сейчас некоторые наши хозяйства налаживают поставку этих продуктов. Есть переработка и сертификация данной продукции. В прошлом году начали весьма активно экспортировать в Гонконг и Вьетнам. Начался процесс разработки новых рынков.

— А кожа? Кирзовые сапоги были популярны в СССР.     

 Артур Лоза: Кожу мы даже импортируем. Вышли на определенный баланс в свиноводстве, но не по всем составляющим. Импортируем всего 78 тысяч тонн свинины – это по прошлому году, что намного меньше, чем в 2013 г. – 273 тыс т.

— Но больше, чем в 2014.

Артур Лоза: Да (смеется – прим. ред.). Но удельный вес – около 46 тыс т – это сало. Мы – крупные импортеры сала. Это – первое. Второе – печенка и субпродукты. Если мы экспортируем хвостики, ножки и даже желудки и кишки, то кожа иногда импортируется.

Дело в том, что во время проседания рынка идет смещение в сторону дешевой продукции, снижается количество высших сортов.

— Так а с нашей кожей – что: в тушенку закатывают или из нее обувь делают?

Артур Лоза: Есть такая вещь как тримминг – мясо механической обвалки, остатки на костях, которые спецмашинами отшлифовывается, отбивается щетками, маленькие кусочки пакуются в блоки. То же самое происходит со шкурой, которая потом вместе с триммингом попадает на перерабатывающие предприятия, измельчается в куттерах, превращаясь в мясоподобную массу, использующуюся в том числе для производства колбасы.

— Какая неприятная новость! Это просто ужас! А мы-то про черевички думали… 

Артур Лоза: Колбасу надо выбирать высшего сорта… Но в общем это не имеет большого распространения, глобального характера, хотя иногда такое происходит, и это надо иметь ввиду.

— Армии кирзовых сапог не ждать, получается. А кроме шкуры есть же еще и отходы, с которыми странные вещи происходят. Люди не желают жить возле больших свиноферм. Что с этим делать? 

Артур Лоза: Это характерно для всего мира – увеличение комплексов. В Европе фермерские хозяйства не имеют ничего общего с нашим представлением о таком производстве. У нас 5-10 свиней – это уже свиноферма. А у них у фермера 5-10 тысяч голов свиней, и работает вся семья: муж, жена, ребенок. Иногда еще два-три человека берут. Иногда полтора – мол, один с неполной занятостью. Уровень автоматизации настолько высок, что они работают как фермы-автоматы благодаря чему удается содержать большое число голов. Поэтому в мире идет тенденция к снижению количества маленьких ферм. Особенно это характерно для Дании, Польши, да практически для всех европейских стран. Характерно это и для Украины, где строят большие комплексы.

— В Днепропетровской области какой самый большой?

Артур Лоза: «Рантье» — в Апостоловском районе. Этот комплекс построен на базе бывшего 108-тысячника. В Украине было пять таких больших комплексов. В «Рантье» около 4 тысяч свиноматок, если я не ошибаюсь, а в целом примерно 60-70 тысяч свиней.

— То есть больше, чем в средней европейской ферме.

Артур Лоза: Безусловно.

— Есть ли убыточные производства или все прибыльные – у нас и у них? 

Артур Лоза: Ситуация примерно одинаковая. С 2008 г. мы стали членами ВТО, когда резко увеличился импорт и сняли барьеры. С тех пор мы работаем в едином рыночном пространстве. Мы – крупные зернотрейдеры. Украина поставляет корма в том числе и для свиноводства, для которого характерен так называемый свиноводческий цикл. Он прослеживает десятки лет. Цикличность – 4-5 лет, когда очень плохо, потом 2-3 года, и выходит на более привлекательный уровень ведения бизнеса, получая возможность зарабатывать. Потом снова идет падение. Вот как раз в первом квартале 2016 г. мы прошли подобный минимум. А сейчас наметилась тенденция на подъем. Дефицит на рынке является мощным рычагом.

— Будет больше свиней, больше отходов от них и больше нареканий жителей страны? 

Артур Лоза: Да, это проблема, которую во всем мире решают разными методами. Но есть такое понятие как стойкое развитее аграрного бизнеса. Его суть в достижении баланса между бизнесом и человеком, природой. Это – поиск компромисса.

За границей этими занимаются институты. Принятое в Европе законодательство постепенно имплементируется…

— Но у нас есть же министерство аграрной политики…  

Артур Лоза: Они говорят, что у них не хватает ресурсов, чтобы заниматься в полном объеме данными вопросами. А вопросы эти решаются через гранты, при активном участии общественных организаций. В том числе и наша ассоциация принимает активное участие в разработке изменений законодательства, подготовки к имплементации европейских подходов и принципов.

Сейчас разрабатывают подходы для четких критериев безопасности существования ферм. Когда мы говорим о качестве жизни, влиянии на окружающую среду, человека, это в первую очередь касается безопасности и здоровья.

— Вонь от фермы, может, и безопасна, но как-то уж слишком неприятна. 

Артур Лоза: Это касается качества жизни, и есть инструменты, позволяющие решать подобные проблемы. Есть фермы в Европе, которые вообще не имеют запаха. Но они требуют больших вложений, специальную систему вентиляции и т.д.

В Украине эта проблема – предмет определенных спекуляций. Иногда во время постройки новой фермы, когда еще и запахов-то никаких нет, население уже начинает говорить, что воняет.

— Так люди же остерегаются! 

Артур Лоза: Ага – свиней еще нет, а запах воды в колодцах уже плохой. Я к тому, что эти страхи порой преувеличены. Дело в том, что когда есть диалог, между громадой, другими…

— Вы можете конкретно сказать, куда идут отходы, навоз?

Артур Лоза: Есть разные технологии переработки навоза. Наипростейшая – накопление в так называемых лагунах, навозосборниках – открытых или, как в последнее время, чаще закрытых. Такие объекты обязательно оснащены гидроизоляцией. В грунт ничего не попадает.

Накопление – 6-8 месяцев, потом – вывоз на поля, если они есть. Если нет – на биогазовые станции, которых на Днепропетровщине у свиноводов больше всего в стране. Они существуют в Подгородном, Новомосковском районе – в Песчанке. Это – другой путь, позволяющий создать полностью замкнутую систему, избавиться от запаха навоза. После биогазового сбраживания навоз просто дезодорируется и перестает пахнуть. Это – одна из форм.

Далее – другие способы. Скажем, у «Сигмы» практически нет земли. Они надеются очищать отходы до уровня технической воды и поливать сад из 900 орехов.

— Какое чудо! А твердая фракция – на пелеты идет?    

 Артур Лоза: Она дезодорирована, ее число снижается, это высокоценное органическое удобрение.

— Продают уже?

Артур Лоза: Если переработать и расфасовать, оно продается в супермаркетах – «Эпицентре», организациях по выращиванию деревьев. К слову, в Европе – это очень серьезный бизнес. Там практически любые органические отходы перерабатываются вместе с навозом для производства фасованных органических удобрений, имеющий большую ценность.

— И почем такое чудо – миллиона три долларов? 

Артур Лоза: Установка как у «Сигмы» потребовала инвестиций в размере 20 млн грн. Но ожидают, что удастся подключится к зеленому тарифу. К тому же был диалог между громадой и бизнесом, и собственник – социально-ответственный человек – принял такое решение…

— Трудно жить, когда тебя все ненавидят.  

Артур Лоза: Это правда. Поэтому путь – через поиск компромисса, диалог. Иного – нет.

— А третий путь есть? На поля – не всегда есть возможность, биогаз – дорого.

Артур Лоза: есть технология компостирования. В «Агросоюзе» используется такая технология глубокой подстилки. Машина компостировала навоз и перерабатывала в ценное органическое удобрение.

— Где порекомендуете покупать свинину – в супермаркете или на рынке?

Артур Лоза: Есть несколько критериев оценки качества мяса. Базовый – вообще для любых продуктов питания – это безопасность. Вы должны быть уверены, что продукция безопасна для вас и ваших детей.

Мы – на пути имплементации европейских принципов и подходов к обеспечению безопасности. Потому, безусловно, уровень контроля безопасности в супермаркете и риски все-таки меньше, чем на рынке, а тем более –в местах стихийной торговли.

— Мы не едим сырое мясо. Что самое худшее можно «подцепить» на стихийном рынке? 

Артур Лоза: Конечно, можно серьезно заболеть. Вы слышали в СМИ про случаи употребления некачественных продуктов. Можем поговорить и об африканской чуме свиней.

— К сожалению, слишком большая тема, а наше время в эфире истекло. Жаль, не успели ее начать. Но мы же еще увидимся. Спасибо вам за участие в программе!

Артур Лоза: И вам спасибо!

 

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или нажмите СЮДА

Вас может это заинтересовать