Ирина Грицай о гендере, насилии и полиции

В прямом эфире программы 51 канала «Вечерняя мясорубка» Ольга Палий и Владимир Колисниченко общались с советником председателя Днепропетровской ОГА, докторантом, заведующей кафедрой, профессор Днепропетровского Государственного университета внутренних дел Ириной Грицай.

— В эфире «Вечерняя мясорубка»! Сегодня у нас гость программы – советник председателя Днепропетровской ОГА, докторант, заведующая кафедрой, профессор Днепропетровского Государственного университета внутренних дел, супруга, мама, красавица, женщина, которая успевает везде – Ирина Грицай. Добрый вечер!

Ирина Грицай: Добрый вечер, пани Ольга и пан Владимир, уважаемые телезрители!

— Давайте сразу разберемся, как правильно к вам обращаться. Вы – советник или советница, профессор или профессорша?

Ирина Грицай: Профессор я по должности, и не так давно. Что касается советника, то на моей странице в Фейсбуке написано: «советник», а в визитках: «советница». Буду аргументировать. Использование подобной практики, феминитивов (от лат. femina: «женщина» — прим. ред.), в украинском языке сегодня вызывает дискуссии. Кое-кто считает, что это надо для достижения гендерного равенства, самоидентификации, усиления роли женщины в обществе.

В современном украинском языке, по данным Большого словаря украинского языка и Современного украинского орфографического словаря вообще не зафиксировано использование коррелятивных пар для таких агентивных существительных как: ректор, декан, юрист, адвокат, конструктор, архитектор, мэр, советник. Потому использование политического феминитива «советница» – подчеркну: в официально-деловом языке – несколько некорректно. Но я так представляюсь, и – так написано на моих визитках. Я использую феминитив (смеется – прим. ред.).

— Ваш непосредственный руководитель – буквально до недавних пор – Виталий Глуховеря. У него сейчас новая должность. На ваш взгляд, это повышение или все-таки для университета это будет больше потеря, чем приобретение нового главного областного полицейского?

Ирина Грицай: Виталий Андреевич, конечно, профессионал, и для вуза, разумеется, это потеря. За год мы увидели большие перемены: начиная с внешнего вида университета и заканчивая его внутренним содержанием. Это и сотрудничество с зарубежными вузами, такими как польский университет, с которым был подписан меморандум. Открытие зала судебных заседаний, колл-центра, научной лаборатории, не имеющей аналогов в стране, проведение различных конференций. Так что для вуза – это потеря. А для Виталия Андреевича, безусловно, это карьерный рост, и мы от души желаем ему новых достижений на этой должности.

— Теперь университет ждет нового руководителя? Будут выборы или его назначат?

Ирина Грицай: Выборы. Но пока мы не знаем подробностей, поскольку всё произошло быстро, спонтанно.

— Кандидаты еще не известны?

Ирина Грицай: Нет. Мы работаем в обычном режиме.

— Сами не планируете баллотироваться?..

Ирина Грицай: Нет.

— …всё же профессор есть профессор.

 

Ирина Грицай: Нет, нет, нет. Я имею действующее звание доцента, но по должности – профессор. Опыта еще мало. Возможно, через лет десять мы с вами встретимся по этому поводу, и я буду уже в другом качестве…

— Среди заслуг ректора вы упомянули запуск колл-центра. Сейчас он работает? Люди обращаются за помощью?

Ирина Грицай: Центр работает в нашей юридической клинике. Студенты вместе с преподавателями, практиками дают бесплатные юридические консультации для нуждающихся.

— Как вам позвонить и кому стоило бы это сделать?

Ирина Грицай: Звонить стоит тому, кто оказался в сложных жизненных обстоятельствах – это же юридическая консультация. Сейчас мы работаем и с штатными психологами вуза, которые иногда могут предоставлять и профильную помощь для, например, пострадавших от насилия в семье. Наш номер: 0-800-501-444.

— Вы занимались организацией курсов самообороны для женщин. Это сделали только для патрульных полицейских, курсантов или на них могли прийти поучиться любые женщины, девушки?

Ирина Грицай: Организатором курсов была общественная организация «Гендерный клуб «Днепр», Ольга Полякова, Анна Мягких. Мы же были лишь соорганизаторами. Это курсы не для полицейских, они для – для женщин. Но – да, тренерами были полицейские. Вуз предоставлял зал, где в течение трех месяцев проходили занятия для всех желающих. Только за первые сутки отметили рекордное количество желающих учиться. Сейчас такие же курсы есть и горном университете, потому что мы не смогли принять всех желающих у себя.

— Курсы есть до сих пор?

Ирина Грицай: Да, в Горном университете. А мы две недели назад вручили девчатам сертификаты об окончании данных курсов.

— И какова их длительность?

Ирина Грицай: Три месяца. Еженедельно в течение двух часов тренеры обучали девчат самообороне.

— И всё это – бесплатно?

 

Ирина Грицай: Да, исключительно на энтузиазме трех сторон: университета, полицейских и общественных организаций, консолидировавших свои усилия.

— Теперь те, кто хочет уметь защищаться как эти девушки, должны прийти в Горный университет – записываться на курсы?

Ирина Грицай: Надо связаться с Ольгой Поляковой, Анной Мягких, со мной – на странице в Фейсбуке.

— А с помощью вашей горячей телефонной линии?

Ирина Грицай: Дело в том, что списки формирует «Гендерный клуб «Днепр». Поэтому лучше сразу напрямую к ним.

— В целом, насколько вообще есть необходимость в этих курсах? Надо ли женщине уметь драться?

Ирина Грицай: Если мы увидели за сутки свыше ста заявок, то, мне кажется, курсы нужны. Это и физическая подготовка для женщин, и общение, поиск единомышленников. Девчатам очень понравилось, они изъявили желание продолжать учиться дальше. Хотя, возможно, летом мы сделаем паузу, потому что кое-кто уезжает на море, и так далее. А уже с сентября возобновим занятия.

— Курсы были организованы не столько для того, чтобы научиться драться, сколько в качестве фактора препятствования насилию в семьях в отношении женщин? Есть ли статистика по изменению этой ситуации? В Сети пишут, что в минувшем году фиксировали чуть ли не 50 обращений в день по области.

Ирина Грицай: Безусловно, статистика есть, данные собирают и общественные организации, и я как советник главы Днепропетровской ОГА. По информации Национальной полиции, с января 2016 г. по 20 марта 2017 г. зарегистрировано 18 тысяч вызовов по факту насилия в семьях – это по области. Отмечу, что ежедневно со всех районов города поступают телефонные звонки.

Данную ситуацию так же мониторит Фонд народонаселения ООН, весьма активно работающий в этом направлении. По их информации, всего 40 процентов женщин сообщают правоохранителям о фактах насилия в семьях, потому что у нас существуют стереотипы, стратегия замалчивания, терпения, стыда. То есть – да, стыда быть обиженной или пострадавшей от подобных проявлений.

Кстати, вчера я на сайте МВД посмотрела статистику ООН в рамках социологических исследований в трех областях – Житомирской, подконтрольных Донецкой и Луганской. Оказывается, 60% женщин страдают от домашнего насилия.

Государство сейчас достаточно плодотворно занимается этой проблематикой. Так, МВД…

— Давайте так: если нас сейчас слышит женщина из Днепропетровской области, страдающая от насилия в семье, что ей конкретно надо сделать? Куда ей обращаться?

Ирина Грицай: Если она уже стала потерпевшей или?..

— Обычно же насилие в семье – системная вещь: как тараканы в доме – если они есть, то они есть.

Ирина Грицай: Относительно юридической консультации – по телефону горячей линии. Крайне важно – звонить в полицию, чтобы патрульные приехали и зафиксировали эти случаи. Сегодня я общалась с полицейским, который отметил важность составления женщиной акта, чтобы обидчика можно было забрать в отделение. Мой собеседник отметил, что, когда человек сидит два часа, общается с полицейскими, потом у него еще есть время дойти домой, понять, что он сделал… Так что первое – это сообщить правоохранительным органам о случившемся.

— Но многие женщины бояться. Два часа – не так уж и много времени. Ведь он может вернуться и сказать, мол, ах ты ж предательница.

Ирина Грицай: Есть и такие факты. Но после моего общения с полицейским, выяснилось, что, как правило, в большинстве случаев агрессии нет. Хотя, знаете, такой вопрос: за домашнее насилие предусмотрена административная ответственность – по ст. 173/2 КоАП – исправительные работы на 40 часов, штрафы.

— Однако, по факту, исправительные работы сейчас не проводятся, так как их некому организовать, ведь у нас идет очередная реформа в структуре исполнения наказаний. Мы пытались найти, кто этим занимается – тщетно.

Ирина Грицай: Да, система не развита.

— Если есть прямая угроза жизни, понятно, что надо звонить в полицию. Но если женщина захотела научить своего мужа уму-разуму; приехала полиция, взяла штраф; бюджет семьи прохудился. Выходит, она сама себя и наказала?

Ирина Грицай: Может, и так. Но также есть телефоны доверия, горячих линий, Всеукраинская общественная организация «Ла страда», которая занимается этими вопросами более 20 лет. Им можно позвонить для получения психологической помощи. Иногда так происходит, что женщине надо высказать о наболевшем. О том, что часто не могут рассказать своим подругам, родным. Хотя стоит это делать. Проблему надо визуализировать для того, чтобы мы могли ее деконструировать, исправить.

— Можно звонить и на вашу горячую линию? Она круглосуточная?

Ирина Грицай: К сожалению, нет. Она действует только в рабочее время.

К слову, что касается Стамбульской конвенции, по поводу которой сегодня очень активно дискутируют, ждут ее ратификации. Так вот, один из стандартов конвенции – введение круглосуточных государственных горячих линий.

— Сейчас таких нет?

Ирина Грицай: Круглосуточных государственных – нет.

— А общественники могут помочь, если ночью муж избил или угрожает? Ведь домашнее насилие, как правило, происходит в нерабочее время. Пришел с работы, и начинается. В полицию звонить?

Ирина Грицай: В нашем городе функционируют два центра, созданные благодаря общественным организациям. Так, 19 апреля ОО «Дорога жизни» открыла центр «Шанс во имя жизни». Они могут предоставлять помощь круглосуточно, даже приютить человека на срок, мне кажется, до 18 суток, и телефоны у них работают…

— То есть женщина может не только обратиться за поддержкой, но где-то перетерпеть, пока не уляжется скандал или, скажем, муж выйдет из запоя?

Ирина Грицай: И кстати, есть Областной центр социально-психологической помощи, где дают приют на срок до 3 месяцев. По статистике, за прошлый год центр временно приютил 100 человек.

— Бесплатно?

Ирина Грицай: Да, это государственная структура, там работают психологи, медики, социальные педагоги.

— Есть ли у женщин Украины другие проблемы, кроме физической слабости? В каких еще сферах притесняют женщин или у нас всё в порядке?

Ирина Грицай: Ну, тут сразу разговор о гендерном равенстве, паритете (смеется – прим. ред.). По этому поводу сейчас очень активно общаются, спорят. Что такое гендер? Это социально культурная конструкция, выражающая отличия в ментальных, поведенческих аспектах, отличающих женщину от мужчины…

Я хочу отметить, что такое именно гендер – это, прежде всего, равные возможности. И современное демократическое общество невозможно без учета гендерного равенства. И сейчас во многих цивилизованных странах гендерное равенство есть одна из проблем, которую решают в разрезе базовых прав человека. И то, что женщины во многих странах занимают высокие государственные посты, свидетельствует, что есть определенный прорыв в этом направлении.

Подчеркну, что цифры, предоставленные Швейцарией, Швецией, Германией – 25-30-40 процентов женщин в парламенте, это – не «овернайт», не за одну ночь. Это многолетний путь. Если заглянуть в историю, вспомнить движение суфражисток, когда женщины боролись за свои избирательные права, и так далее.

Я также вспоминаю слова французского общественного деятеля Олимпии де Гуж, которая отмечала, что нация формируется из союза мужчин и женщин, а законодательство – это выражение их воли и желаний. Она так же отмечала, что каждый имеет право на определенные социальные посты, где единым мерилом может стать только профессионализм.

— В Украине это единственное мерило есть ли существует что-то другое?

Ирина Грицай: Пока что, к сожалению, в нашей державе нет гендерного равенства: в парламенте всего 12 процентов женщин, хотя для нас это прорыв. Начиналось с 6-8 процентов.

— А в областном совете?

Ирина Грицай: В области, на местном уровне – больше. Чем ниже, тем лучше, а чем выше – там меньше.

К слову, я недавно была с рабочим визитом в Европарламенте, где общалась с представительницами Австрии, Германии, Италии. Когда они слышали про наши 12 процентов, они удивлялись – дескать, про какую демократию можно говорить в таком случае.

— Что конкретно делается для изменения ситуации коренным образом? Как пробить так называемый стеклянный потолок для женщин?

Ирина Грицай: Да, есть такое понятие… Ну, в первую очередь, сам факт того, что мы с вами общаемся здесь по данному поводу. А ведь именно информационной поддержки и не хватает. Кроме того, на предыдущих выборах были внесены изменения в закон о местных выборах: ввели 30-процентные квоты. Надеемся, что на выборах 2019 г. также будут изменения в законодательной базе. И очень важно, чтобы ввели санкции для тех, кто не придерживается этих требований закона. Потому что на предыдущих выборах не было санкций…

— И не все придерживались?

Ирина Грицай: Да.

— Вам не кажется, что введение квоты является не совсем правильной мерой? Вы говорите, что гендерное равенство – это равные возможности. А квотирование – это же ограничение.

Ирина Грицай: Но там не указано – мужчин или женщин. Там говорится о том, что не менее 30 процентов одного пола.

— То есть теоретически может быть такое, что и мужчин будут квотировать. Может, и доживем до таких времен, когда мужчин в Раде будет меньше, чем женщин. А что касается прав работниц – есть ли у нас проблемы и как их решают?

Ирина Грицай: Такие проблемы острые, к сожалению, есть, поскольку наша страна участвует в вооруженном конфликте. Женщины изъявили желания пребывать в зоне АТО. Есть революционный приказ №230 министерства обороны, который расширяет спектр женских военных должностей. Если женщина – снайпер или водитель БТР, почему в трудовой книжке пишут, что она – повар? По инициативе Маши Берлинской и некоторых народных депутатов – Марии Ионовой, Ирины Луценко, Ирины Фриз – и был расширен спектр воинских должностей для женщин.

— Если уж мы заговорили об армии. Весьма практическая история, когда женщина хочет заключить или перезаключить договор, ей говорят, мол, ты такая молодая, сейчас родишь, пойдешь в декретный отпуск – и что? Кому жаловаться, что в таких случаях делать? Может ли женщина отстаивать свои права в такой ситуации?

Ирина Грицай: Опять же – надо обращаться в колл-центр, общаться с юристами, потому что это нарушает права. То есть не имеют права отказать женщине в работе, аргументируя тем, что она будет рожать. Это незаконно.

— Если не берут на работу с такой мотивировкой, то надо звонить вам. В заключении – «Минута славы». Ваше обращение к жителям области.

Ирина Грицай: О, минута славы! Тогда хочу отметить: если где-то кто-то считает, что насилие в семье, как один из компонентов гендерной политики, проблема искусственная – скажу: нет. Это не искусственная проблема! Она реально существует, над ней мы должны работать.

Я очень благодарна общественным организациям, работникам Национальной полиции за то, что мы объединили свои усилия и работаем на результат.

— Спасибо вам большое! До новых встреч!

Ирина Грицай: И вам спасибо! До свидания!

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter или нажмите СЮДА

Вас может это заинтересовать